1
 Рукомос - Новая Буржуазная Поэзия Международная литературная Волошинская премия

 

Разделы сайта


  На главную
  Манифест
  Люди
  Площадки
  Тексты
  Выступления
  Книги
  Заседания
  Статьи
  Отчеты
  IMHO
  Общага
  Форум
  Контакты

Для зарегистрированных членов ЛИТО

  Имя:

Пароль:


Литафиша.Ру



Rambler's
Top100 Rambler's Top100



Вячеслав Харченко


Несколько стихотворений


версия для печати
комментарии

За пять минут до отправленья поезда…

За пять минут до отправленья поезда,
когда уже неясно, что почем,
и кто-то суетливо возится,
подталкивая в бок локтем,

лишь в этот миг поймешь, что вместо жизни старой
из приходящих, уходящих и тэ дэ,
с гитарами, тамарами и стеклотарой
нашел успокоение. И где?

Почти что мимоходом у друзей
(с которыми расстался из-за ссоры).
И в доме появились шторы
и что-то, что возникло вместе с ней.

Став частью вместо "я" и только "я",
не лучше, не прекрасней, не дороже,
я растворился, как прохожий
в безликом океане бытия.

Так боль превозмогается затем,
чтоб получить вместо страдания
иной виток, иное мироздание,
иное состояние систем.

И если бы ни эта телеграмма,
то ли от тети, то ль от мамы,
с дурною вестью, с вестью никакой,
не понял бы, как я един с тобой.

Мы вместе год - ни мало и ни много.
Нет Бога без земного бога.

Хабаровск

Хабаровск притулился горбуном
к спине усталой Батюшки-Амура.
Застыли сопки групповой скульптурой,
стоявшей в детстве под окном.

Я азиатчину люблю твою, но как-то
без едких слез, без уверений в том,
что возвращусь к тебе когда-то…
Скупой любовью. Но зато

и полоз присмиревший на асфальте
и рваная цыганская гурьба,
напоминают: вся моя столичная судьба,
метания, кульбиты, сальто

бессмысленны. Я дома только здесь.
Я проводниц целую, как вакханок.
Я без вина почти что пьяный.
И хочется и лезть, и сеть, и есть,

смотря в окно вагона на перрон.
Хабаровск! Я в тебя влюблен!

Температура

Я сижу глотаю горькую микстуру.
От тебя опять одна температура.
То ли я старею, то ли время встало.
Лишь температуры мне недоставало.

От микстурных действий голову во мраке
посещают мысли о законном браке.
Что ж конец прекрасный для моей судьбины.
Дети анархисты. Дети хунвэйбины.

Это оттого, что дует южный ветер.
Насморк и простуда. Гайдн и "Эрети".
Милая, родная. Щедрая натура…
Снова южный ветер. Вновь температура.

Северянину

Хризантемы бетона! Соты огненных окон!
Ветер параболических, блюдцевидных антенн!
Небоскребами вздыблен, небоскребами соткан
воздух патоки черной, запах улиц стен.

Аллилуя порядок распростертых палаток,
тротуарных распятий, зубоскальных реклам.
На ресницах столицы даже говор эмален,
даже говор печален, с говорком пополам.

Но местами попавши в лебединый шеи,
в сталеносные вены башен крановых спиц,
загорается слабость, то ль груди, то ль в каленах,
и рождается песня у подземных певиц.

Где же, где же Манежи. Что же, что же погоже.
И похоже на звуки со старинных пластин.
В разыконенных ликах та же скорбь, те же муки.
И рыдает гитара, и поет клавесин.

Фонари бледнолицые совещаются в тЕнях.
Бигуди бензовозов шепелявят мосты.
Проползают меж зданий стебли тонких растений.
Это тоже дороги. Это тоже цветы.

Почему ты целуешь руки так осторожно,
словно хрупкие пальцы никому не нужны.
Словно завтра не будет и совсем невозможно.
Слышать легкие вздохи, видеть зыбкие сны.

Обожать хризантемы. Проводить параллели
от Востока на Запад, от Китая в Сибирь.
Тротуары росисты, фонари заалели,
и над крышами зданий вьется терпкий имбирь.

Андреевский мост

Я задыхаюсь от избытка новых слов.
Я измеряю пульс по тиканью часов,
не успевая за потоком времени,
как пешеходный мост Андреевский.

Так иногда подумаешь: Откуда?
Что будет - обязательно забуду.
Что не случилось - не произойдет,
Лишь время движется, идет, идет, идет.

И нет ни объясненья, ни причины.
Молчание - обыденность мужчины.
Пролеты - руки, ноги - сваи.
Так не бывает? Да конечно не бывает.

Но делать нечего и вот в конце концов
Мое меняется лицо,
как будто кто-то с пешеходной высоты
отдал мне новые черты.

За тех, кто много раз мне говорил "прощай"…

За тех, кто много раз мне говорил "прощай",
я поднимал бокал, а тем кто "здравствуй",
указывал на дверь - ведь дверь прекрасна.
За дверью мир, где пьют абсент и чай.

Прости мне ежедневные труды.
Вся занятость лишь слабая надежда
на то, что в будущем мы перейдем на "ты",
а этому и снятая одежда

не даст случиться, если близость душ
не найдена, а найдены причины,
чтоб не принять вечерний душ
и отвернуться от мужчины.

Воркование полей

Мне часто кажется, что дни совсем иные,
а время потеряло нить событий.
Там где-то в глубине осталась память
о самых теплых человеческих исканьях.

Что можно говорить о смысле жизни,
о трепете перед печатным словом,
о женщине, как мере жизни -
красивой, статной, полной вдохновения.

Все наше ликование истлело,
как крохотный листочек "Я ушла".
И вдоль шоссе под фонарями бродим,
сжимая кулаки до крОви,
твердя себе: "Забытое - забыто",
твердя себе: "Ушедшее - ушло".
Ведь ты родился любящим ребенком.
Плыл тонкий шлейф из ласки и иллюзий.
Какие игры - блеск воображения!
Какие звуки - воркование полей!

Поспешный выбор не сулит тревог…

Поспешный выбор не сулит тревог.
Раз приобрел заведомо поспешно,
то на вопрос: "Прощай?". Ответ: "Конечно".
И снова перекрестие дорог.

Я часть давно задуманного плана.
Из многих судеб мне дана судьба -
служить иллюзии, служить обману.
Где купола, где тын, где городьба?

Все растворилось в прозе городов.
В дыхании метро, в столичной неге.
Вот Ленский, выстрел, но лежит Онегин.
Онегин будь здоров… Всегда здоров.

Зарисовка

Вот вечный дворник, подметая двор,
скребет метлой по чистому асфальту.
Соседский мальчик, лапушка, Егор
соседку ублажает альтом.

Избитых фраз полночная война
мешает выспаться. Ворочится жена.
Ей чудится, что жизнь сотворена
не Богом, а неандертальцем.

Мне нечего ответить ей в ответ.
За тех, кого я знал, я просто не в ответе,
а на ее банальный вывод - Бога нет -
не хочется орать при детях.

Будь другом мне, неведомый попутчик!

Будь другом мне, неведомый попутчик!
Я знаю, что в краю я этом гость,
хотя и думаю, что дома, но, небось,
ты тоже чувствуешь, голубчик,

во мне смешную позу или так,
какое-то иное лицедейство.
Пусть за окном вершится действо:
природы, времени, пространства. Что за страх -

оберегать себя от лишних треволнений,
следить, чтоб жир не капал на колени
и теребить карманы пиджака.
Я счастлив, что дорога далека!

Одер

Из той войны из пережитых битв
мой дед рассказывал про эту.
Как будто получил он мету,
иль после в жизни был так часто бит

за этот случай, этот эпизод,
когда погиб и полк и взвод.
От пятисот машин - металл и жесть.
Из каждой тысячи - в живых по шесть.

О, Одер, Одер - черная река.
И это ведь не Курская дуга.
Не битва под Москвой, не Сталинград, не Киев.
И это даже не Россия.

Под хмурым небом, вдавленным в гранит,
под взглядом дотов, влитых в соты плит,
нависших над водою, словно тать,
так не хотелось умирать.

О русский гений… Наш Наполеон
Зачем я был в тебя влюблен?