1
 Рукомос - Новая Буржуазная Поэзия Международная литературная Волошинская премия

 

Разделы сайта


  На главную
  Манифест
  Люди
  Площадки
  Тексты
  Выступления
  Книги
  Заседания
  Статьи
  Отчеты
  IMHO
  Общага
  Форум
  Контакты

Для зарегистрированных членов ЛИТО

  Имя:

Пароль:


Литафиша.Ру



Rambler's
Top100 Rambler's Top100



Дмитрий Артис


Не в Рязани, не на Гатчине...


версия для печати
комментарии

* * *

Уже отпели шумные ветра
В густом лесу под старенькой сосной
В морозный полдень странника.
Пора
Присыпать тело снегом.
Упокой

Навеки душу грешного раба
В своих объятьях, Господи, прими
Того, кто без креста и без герба
Себе позволил странствовать, аминь.

Он тридцать лет без малого не жил,
А медленно и тихо умирал.
На белом катафалке проложил
Дорогу к солнцу чёрному февраль

За зря.
Отпели шумные ветра
В густом лесу под старенькой сосной
В морозный полдень странника.
Пора
Присыпать тело снегом.
Упокой…

* * *

…И тихая спокойная зима.
Такой зимы не видели давно
Сошедшие по осени с ума
От шума заходящего в окно,
В дверной проём
Отшельники весны.
Ни звука, ни молитвы, ни луны…

Какое лето?
Лета просто нет!
А после мая следует сентябрь.
Не знали?
Эту тайну много лет
Скрывали мы, хранили мы,
Хотя
И не было нам прока в этом
(Ха!)
И звука, и молитвы, и стиха…

Ещё один заказывает день
Ещё одна нетрезвая заря.
Улыбку аккуратную надень
На морду
И засни до января -
И в январе не зашумит пурга.
Ни звука, ни молитвы, ни цыган…

Желаний нет.
Закончились они
Чуть раньше денег, юности.
Пускай,
Как рукава закатывает дни
Спокойная и тихая тоска,
И достаются радости другим,
И звуки, и молитвы, и долги.

Какая нынче кроткая зима!
Такой зимы не видели давно
Сошедшие по осени с ума
От шума заходящего в окно,
В дверной проём
Отшельники весны.
Ни звука, ни молитвы, ни луны.

* * *

Хандра.
Хирею.
Мама, хмари
Химерой холят хвою хари.
Хайло хабальный хрип хорея
Ховает.
Хлопок хляби херя
Харкотой херувима-хама,
Хожу.
Хандра.
Хирею, мама.

* * *

Поэты пьют – я знаю по себе.
Поэты пьют как воду спирт и водку.
Тупым ножом под рёбра неба воткнут
Нетрезвый взгляд поэта.
Пей поэт.

Бесславен ты и мысли о тебе
Пустой толпы рассудок не тревожат,
И только неба порванная кожа
Струит, волнуясь облаком, рассвет.

Ты не богат.
Точнее говоря,
Ты беден как…
(Сравнение опустим).
В твоих стихах отчаянья и грусти
Побольше, чем на паперти монет.

Ты одинок.
Вечерняя заря
Твоей жене шептала про другова.
Всем надоели до потери слова
Стихи-грехи поэта.
Пей поэт.

Струит, волнуясь облаком, рассвет
В твои глаза лазоревая радость.
Богатство, слава, женщины…
Не надо
Об этом думать пьяному тебе.

Грусти за всех и пей за всех, поэт.
Не обожжёт горяченькая глотку…
…Поэты пьют как воду спирт и водку.
Поэты пьют – я знаю по себе.

* * *

Неба чуть больше меня.
Белым облаком
Зимнего утра заря коронована.
Не разглядеть за величием облика
Злого романтика – чёрного ворона.

Утро слепит.
Опусти занавеску
И выдави жёлтыми пальцами яблоки
Глаз.
Почему не выращивал вереска
Ветер на солнце?
Как будто бы, якобы…

Неба чуть больше меня.
Прячут заросли
Синих кустарников ворона.
Кажется,
Крыльям осталось полвзмаха до старости,
Горлу осталось полвскрика до важности

Неба.
Чуть больше меня.
Белым облаком
Зимнего утра заря коронована.
В каждом великом немного от облика
Злого романтика – чёрного ворона.

* * *

Милая, робкая, глазки из жемчуга,
Ты уже девочка, но еще женщина.

Жизнь твоя мчится в обратную сторону -
К белому соколу, к белому ворону.

Лето к весне повернулось как будто бы,
Вечер как будто бы к раннему утру.

Что же слезой окропляются скулы?
Детская комната - взрослые куклы.

Мягкие, вроде бы, славные. Вот они.
Ветром из облака белого сотканы.

Словно дождями прозрачными нитками
Блики узоров на платьицах вытканы.

Черного ворона, черного сокола
Нет над тобою и облака около,

Но улыбнулись кругами на омуте
Взрослые куколки в маленькой комнате.

Милая, робкая, глазками в жемчуге.
Девочке будет труднее, чем женщине...

* * *

Слышишь, Черри, слышишь? Черри, видишь, Черри,
Ветром раскачало месяца качели?

И звезды не видно, только листья кружат.
Разве нам с тобою это было нужно?

Нам бы до рассвета ноября хотя бы
Молча оглянуться, возвратить сентябрь.

Видишь, Черри, видишь, злая осень лижет
Ливнями асфальт и мостовой булыжник.

Как же получилось так, что лето вышло,
Сердце отлюбило, пожелтела вишня?

Разве мы от жизни этого хотели?
Слышишь, Черри, слышишь, месяца качели.

* * *

Распустили нюни
Облака в июне,
Занавесив солнца
Жёлтые оконца
Ливнями косыми.
Порыдаю с ними.

* * *

Фиолетовый замок из нежных фиалок
Для Жужжу, для прелестной Жужжу
На высоком холме, где безумен, где ярок
Беспокойный рассвет я сложу.

Будет ветер ненужным, уставшим, вчерашним.
Надо мной улыбнутся слегка,
Зацепившись за шпиль фиолетовой башни,
Разодетые в пух облака.

Из окошка шершавой ладошкой помашет
Мне Жужжу.
Дорогая Жужжу,
Нет прелестней тебя, нет милее и краше
В целом свете как я погляжу.

Как тихонько шумят вековые дубравы
И зелёные травы!
Пролью
Возле замка Жужжу
(Пусть я буду забавен!)
Беспокойные звуки лю-лю.

Для прелестной Жужжу я из нежных фиалок
Фиолетовый замок сложу
На высоком холме, где безумен, где ярок
И рассвет, и…
… Влюблённый в Жужжу.

* * *

Пейзаж в окне меняется некстати
По прихоти заснеженного марта.
Изогнутыми улицами катит
Метели обруч маленькая Марта.

Вплетён в косичку тонкую подснежник.
(Я был бы рад увидеть там и розу!)
Какая неоправданная нежность
В моих словах к весеннему морозу.

Ещё вчера казалось, что недолго
До солнца отражённого в апреле,
До радуги, до гроз, до грёз, да только
Не кажет нос на улицу Апрелий.

Худые, неприкрытые листвою
Стоят деревья. Вылезли из кожи
Мурашки почек. Машет головою
Холодный ветер в сторону прохожих.

И катит обруч маленькая Марта,
Изогнутыми улицами катит.
По прихоти заснеженного марта
Пейзаж в окне меняется некстати.

* * *

Не в Рязани, не на Гатчине,
Где поэтов пруд пруди,
В обветшалом балаганчике
Недалёкой Залихватчины
Меня, матушка, роди.

Говорят, что там рассветами
Любоваться, чёрт возьми,
Самый первых грех, поэтому
Там родятся не поэтами,
А нормальными людьми.

Пусть услышит ветер утренний
Глас младенца на версту.
В балаганчике прокуренном,
В нищете и бескультурии
До залысин дорасту.

И другого мне не надобно.
Мне другое ни к чему
Обогреть полнеба радуга
После ливня была рада, но
Не случилось по уму.

В недалёкой Залихватчине
Встречу старость и, звеня
Бубенцами, не иначе как
Буду петь, что Залихватчина –
Это родина моя.