1
 Рукомос - Новая Буржуазная Поэзия Международная литературная Волошинская премия

 

Разделы сайта


  На главную
  Манифест
  Люди
  Площадки
  Тексты
  Выступления
  Книги
  Заседания
  Статьи
  Отчеты
  IMHO
  Общага
  Форум
  Контакты

Для зарегистрированных членов ЛИТО

  Имя:

Пароль:


Литафиша.Ру



Rambler's
Top100 Rambler's Top100



Анна Асеева


Так бывает...


версия для печати
комментарии

Витражное

Мне витражи -
Осколки лжи,
Стекло, малёванное краской.
Скажи,
Ещё какую маску
На маски лиц мне наложить?
Скажи,
Ужель и так не часто
Тебя обманывала жизнь?
Вглядись в цветные миражи
И радугу мне покажи.
На тонкое свое запястье
Игру алмазов нанижи.
Слепому голову вскружи.
Судьбу на спектры разложи:
Моё какого цвета счастье?...
И одолжи
Совсем немного
Мне белой силы ворожей
Проникнуть в царство витражей
И не ослепнуть у порога.



Всуе (моему еврейскому другу Эдику Флейшману)

Христу,
В которого не верю,
Но странно чту,
Вменяю все свои потери -
Не перечту -
В вину. И в доблести - находки,
Которых тьма.
На крестный ход равно на сходку
Пришла сама.
А после - воскресений светлых
Одно да сто.
Из шелухи старозаветной
Яйцом о стол.
А лучше по лбу - вбили б веру,
Да горя нет,
А потому треплю без меры
Среди сует
Имя Господа твоего.


Молитва

Прижму к груди.
Ты только не болей!
Среди
других,
мне дорогих
людей,
лишь ты -
теченье крови в жилах.
Пусты
пусть будут впадины морей -
водой соленой голову студила.
С минуты первой, с самых первых дней
зажато сердце в крепкие тиски -
до самой гробовой доски.
И даже после
я буду возле.
Невидимой моей руки
ты будешь чувствовать тепло и силу.
Мерило
всех ценностей в душе моей -
мой мальчик. Только не болей!
Молила
у запертых Его дверей.
За всех бессонных матерей
Молила.


Сорока

Я не голубь и не лебедь, каюсь.
Из сорочьей оголтелой стаи
Я к тебе затем лишь возвращаюсь,
Что глаза, как камешки, сверкают.

Не води со мной беседы долгой.
Что ты разберешь в сорочьем гаме,
Если голос мой напомнит только
Треск шелков под крепкими руками?

Не заглядывай в блескучесть глаза -
Черного кедрового ореха:
Так, боюсь, меня узнаешь сразу,
Жадную до света и до смеха.

Я не голубь и не лебедь, каюсь, -
В пятнах дегтя белая плутовка.
Я к тебе зачем-то возвращаюсь,
Говорливая души воровка.


С.К.

Ногти - лаково,
Губы - маково,
Родинкой на виске манящей
Снюсь тебе настоящей.
Злаковой.
В сентябре
Небеса - опал.
Снюсь тебе -
Твой девятый вал.
Накрываю - не одеялом.
Мало?
Стало быть у ног
Рассыпалась жемчугом.
Разве снилась женщиной?

А у трех дорог
Разве камушком не лежала
На ладони?


ВсхЛипки

До сорока сороков оков
На две лапы, крыла и горло.
Просороченную мою любовь
В жернова да в жерла.
Стоило
Посмотреть в огонь,
Небо вдохнув в полсилы,
И пропустить один агон
Непробованной текилы.
Пальцы на струны,
Как в прядь волос.
Глаза влюблены и пьяны.
Счастье мое из арбузных полос,
Ложе на травах пряных.
Странно
Смешаны звуки, табачный дым,
Вермут и сок. Отныне:
Выпито, сказано - всем. Двоим.
Соль на рояле. Имя.


О поэтах и конях

.........Потомки наш уход на радостях оплачут
.........И в классику внесут на бронзовом коне!
"Пора в классики" Shishiga

Видишь, катится по небу телега,
Полдня серого невзрачные кони.
Фаэтон не в моде нынче, в загоне.
Впрочем, мы с тобою тоже, коллега.

Нам бы сена вдохновенья хоть кроху,
Но полно лишь словоблудья соломы.
Я вот, видишь, всё не выйду из комы.
Да и ты, дружочек, выглядишь плохо.

Потерпи. Пройдет и эта усталость.
Сдохнет к вечеру небесная лошадь.
Вряд ли нам с тобой уже будет плоше,
Потерпи, еще немного осталось.

Мы с тобою не избегнули быта.
Но "Поэтом" обзовут в некрологе:
Светоч наш, мол, на тернистой дороге
На закате, мол, отбросил копыта.


Паллиативы для Т.Б. (подруге)

Свила веревочку на косу,
Да показалась та удавкой.
Ходи теперь простоволосой.
А было всё ведь так недавно:
Года просыпались, как просо,
Подруга больше, чем сестра,
Была б косыночкой пестра
Да кистью в кистене быстра
Да солоны не только слёзы,
А кровь у вскрытого виска.
Прольется небо молоком,
Затянет рану над виском,
А ленточку ко лбу повяжем -
Пускай и дальше гордо княжит
Головка стрижена - чиста.
Пуста.


Розовое (эклоге)

Какой соблазн: то, что в душах стужа
Списать на неулыбчивость фортуны.
Я помню те коктейли в "Кофетуне",
Уже тогда я знала: будет хуже.

Какой соблазн: собственную глупость
Оправдывать любовью и тоскою.
Я помню: мы гуляли по Тверскому
И плач предательски в гортани хлюпал.

И поцелуи в губы до укуса,
До немоты. Мегагерцовость сердца
В других руках. Но к черту эти герцы,
Я не избегну твоего искуса.


Так бывает.

Так бывает: опустится небо - ни луны и ни солнца. В погибель
Я люблю тебя там, где ты не был. Я люблю тебя, где бы ты ни был.

Распадаясь на сотни молекул, растеряла короны и нимбы.
Я люблю тебя там, где ты не был. Я люблю тебя, где бы ты ни был.

Самолетом бумажным - скорей бы! - на небесном фаянсовом блюде.
Я люблю тебя там, где ты не был. Где, пожалуй, тебя и не будет.

Я люблю тебя, где бы ты ни был. Знать бы где, да прибавится горя.
Так бывает: глубинные рыбы погибают под тяжестью моря.


Воспоминание из детства

Охолонила голову
Лбом о стол.
Не хоронила голубя
Под кустом.
Но я держала в спаленке
Два крыла.
И даже в детстве маленькой
Не была.
Хотя летать умела я.
Пусть во сне.
Висели крылья белые
На стене.
И помню только клёкот и
Плач навзрыд.
А кем-то голубь всё-таки
Был зарыт.


Заботливое (курице)

Ты говоришь: "любовь",
Я поправляю: "секс".
Не наломать бы дров,
Путаясь в определеньях.
Спорим на интерес,
Что на Его коленях
Так же легко уснуть,
Как на любых других.
Послелюбовную грусть
Спишем на старый миф -
Каждый, мол, зверь… Не вой.
Новый начнем отсчет.
Полюшко под Москвой
Съедено саранчой.




-------------------------------



Стынет сердечко? Стынет.
Я ли тебе не пела,
Что на снегу простынном
Белых не видно перьев?

Хочется быть мишенью?
Не на погост, так в клетку.
На позвоночке шейном
Рано чертить разметку,

А на сердечке поздно.
Просто учись быть сильной:
Не перепутай дозу,
Пёрышко в кокаине.


Моя зима

А я уже зависима
От города, от климата
С ветрами на "фортиссимо",
С зимой, что так медлительна
И вечно в фазе климакса.

А город мнился птицею
Под небом цвета чайного
Да с летними зарницами.
Он думал: просто снится мне,
Что стал чужим отчаянно,

Замерзшим серым зябликом.
Взлететь не хватит сил.
А я сама, как яблоко -
Ребёнок надкусил.


Дорожное (Москва-Тюмень)

Перрон, коньяк, синайский лев,
Искрится снег под фонарями.
Набор деталей в этой драме
Довольно странен и нелеп.

Импровизаторства урок
Усвоен, в общем-то, неплохо.
От полновесности гороха
О стену тоже будет прок.

Сто лиц в одно лишь - голубок.
Вся кровь не в голову - к сердечку.
Я обронила бы колечко,
Да между нами снег глубок.


"Знаю, есть паллиативы…"

Не скучай, дорогая моя. Ты же знаешь, подружка:
Я приеду, по крохам собрав всю сердечную утварь.
Так с издевкой катается мяч баскетбольный по дужке,
Точно зная, что свалится. И обязательно внутрь.



То ли шапка не по Сеньке.
То ли камень не по роже.
Завтра будет воскресенье,
Разведу в кастрюльке дрожжи

На нетвердую валюту,
Разговоры по понятьям.
К пирогам помою блюдо,
К воскресенью справлю платье.

Так и буду целый день я
Ждать тебя, как на насесте.
Я - "Маланья" от рожденья,
У меня ворота в тесте.

Неразумна от бескрестья
И несчастлива от Бога,
Я оторвана от места,
Я ищу к тебе дорогу.


Жестовое (Ру)

Мы носили венки из ромашек, а после из лавра.
Мы искали себя в переливах звенящих межстрочий.
Мы лепили амуров, они превращались в кентавров -
Те же стрелы и лук, но уже не юны и порочны.

Мы владели собою и словом почти безупречно,
Но считали, что ближе нам косноязычие жестов,
Потому что средь сотни знакомых и тысячи встречных,
Среди золота, истины, веры и прочих божеств

Нам касанье ладонью щеки - пусть немного нелепо -
Будет всё же важней. Не печалься, что слово не лечит.
Сколько ни посыпала бы, каясь, ты голову пеплом,
Я увижу лавровые листья, укрывшие плечи.


Будет день...

"Будет день, - говорит он - и будет, конечно же, пища,
Заснуют воробьи за окном, нарываясь на окрик,
Будет карточный дом монолитным, насытится нищий…"
Говорит и печально в окошко рассветное смотрит.

И послушное воле его поднимается солнце -
Этот сговор, похоже, становится вечным обрядом.
Я-то знаю, кого благодать напоследок коснется.
Будет день и на пищу отыщется толика яда.


Моя столица. Стартовый отсчет.

Скажи-ка, дядя, ведь не даром
(За три рубля)
Москва, спаленная пожаром
Июньских солнц,
Вновь отдалась приезжим людям?
Она не блядь.
Она - за деньги. Я же буду
С пивком-квасцом
Гулять бульварами, где глуха
К стихам братва.
А рифмы жмутся, словно шлюхи -
Неброска стать.
Поэзия бедна по-свински:
Рубля на два.
И ей не бисера, а свингов
Бы наметать.
Грассирую - ведь надо чем-то
Купить Москву
За стеклами очков кочевных
Нездешних мест
Разрезы глаз и голос трубный.
Я так живу.
И если Бог продаст за рубль,
Свинья не съест.


Про жизнь

А печаль была, как будто не было,
Накачали б черти, так не верую.
Покорми побасенками, хлебом ли
Да покрой крылами или скверною.

Под перину, по стене горошиной -
Всем не спать: принцессе, бесприданнице.
Удавиться б, если по-хорошему,
По плохому каждому достанется.

Оторви да брось - сама поднимется,
Прорастет любовью, болью, клевером.
По весне очнись, моя озимица,
И тогда я в Господа уверую.


Про любовь

Антураж отношений наших мне кажется странным:
У меня кастрюли, трубка и бывший муж,
У тебя - пара комплексов, денег всего полуш-
ка плюс кандидатка в невесты и тоже Анна.

Мы при встрече друг другу на пальцах пересчитали
Всех любовников и любовниц, что были "до".
Я смеялась, а ты картинно глотал валидол.
На порядок соврали, но это уже детали.

Мы не две половинки и даже не мелкие части.
Вряд ли нам удастся сложить этот пазл - "семья".
Ты бы первый меня за такую мысль засмеял,
А потом говорил бы как трудно к сердцам достучаться.

Непременно расстанемся. В том, что любовь - это бредни,
Мы друг друга почти убедили, но иногда,
Разобрав твой шепот и свой душевный бардак,
Я тихонько молюсь, чтобы ты оказался последним.