1
 Рукомос - Новая Буржуазная Поэзия Международная литературная Волошинская премия

 

Разделы сайта


  На главную
  Манифест
  Люди
  Площадки
  Тексты
  Выступления
  Книги
  Заседания
  Статьи
  Отчеты
  IMHO
  Общага
  Форум
  Контакты

Для зарегистрированных членов ЛИТО

  Имя:

Пароль:


Литафиша.Ру



Rambler's
Top100 Rambler's Top100



Елена Баринова


 Елена Баринова
     
     
    Оставить сообщение

    Тексты




    (вступительная подборка)
    комментарии


    (текст подборки)



    * * *

    Как-то бессмысленно стало дышать,
    И говорить, и за веком бежать,
    В ад погружаться домашний,
    Где всё другое неважно.

    Тот, кто качает твою колыбель
    И твои двери срывает с петель,
    Мучит тебя, поучает,
    Тает теперь и мельчает.

    Годы проходят быстрее, чем дни,
    Душу свою словно Бога распни.
    Кто ты теперь, сочинитель,
    Мученик или мучитель?..

    Кто ты, играющий сам для себя,
    Как ты живёшь, никого не любя,
    Сажей себя очерняя,
    Счастье на песни меняя.

    * * *

    Бог ли поможет – поймет и подставит плечо.
    Празднуя труса, пусть все неприятности сгинут.
    Сколько не главного было и будет ещё,
    Хватит на августы все и одну мессалину.
    Кто-то блаженный поёт, закрывая глаза,
    Я это слышу как будто и долго болею,
    Даже охотник не знает, не знает фазан.
    Как же обоих их жалко, и я сожалею.
    Ночи проходят, как пули проносятся дни,
    Лишь в мелочах мы способны понять, ужаснуться.
    Роща была, посмотри, обгоревшие пни.
    Так же когда-то придётся и нам не проснуться.

    * * *

    Бросающий камни покажет, что он без греха.
    Станет пустырь, а ведь был здесь когда-то проспект.
    Не помня о будущем, скачет душа как блоха
    Снова по кругу, и, кажется, выхода нет.

    Громче кричит на стене городской аноним:
    - Кто не успеет прийти, будет локти кусать.
    Ты притворишься глухим, и слепым, и немым.
    Камень свой бросишь, когда уже поздно спасать.

    * * *

    Как привыкли мы служить
    Из пустого чувства долга.
    Хорошо на свете жить.
    Только жалко, что недолго.

    Для чего встаю так рано,
    Для чего ложусь так поздно,
    Для какой небесной манны
    Трачу жизнь и день морозный?

    Свет в окошке, цвет небесный,
    Наши встречи-расставанья,
    Песню песней, день воскресный
    Кто обкладывает данью?

    Молоток стучит отбойный.
    Счастье медленней работы.
    …Если бы прожить спокойно
    Лучшие, земные, годы.

    * * *

    Чтобы жизнь свою жалкую сохранить,
    Чтобы рассудок не потерять,
    Я представляла, что ты уже умер,
    Лежишь – такой чужой
    И я целую тебя в губы.
    И мне неприятно, потому что ты мёртвый.

    * * *

    Холодный Петербург, Фонтанка и Нева –
    Как рыбья кровь, текут неторопливо,
    Под взглядом мраморным очередного льва
    Впадают в воды Финского залива.

    Здесь каждому мосту и фонарю
    История найдётся и примета.
    И диво на крови, как мавзолей царю-
    Освободителю, восьмое чудо света.

    Твои цари, твои бунтовщики,
    Губа не дура, выбирали площадь –
    Сенатскую, где можно вопреки
    Всему лететь, пришпоривая лошадь.

    Грей медную змею в лучах рассвета,
    Пока, раскрашенные с царских барышей,
    Дома-дворцы (как дамы полусвета
    В нарядах дорогих скрывали вшей)

    За праздничным фасадом прячут злачный
    Барачный двор. В пейзаже городском –
    Твой дух свободы. Воздух твой прозрачный
    Тираны впитывают с молоком.

    * * *

    Меня ты выбрал, чтобы сделать арфу.
    И душу вымотал, и натянул струну,
    И труд ремесленный был кропотлив и долог.
    Но что-то не сложилось, может, звёзды,
    А может быть, природа мне дала
    Упрямство и забыла дать терпенье,
    А может быть, я просто не годилась
    Для арфы - ты ошибся, выбирая.
    И музыка у нас не получилась,
    А получился вой - так воет ветер.
    В той комнате пустой, где нет тебя.

    * * *

    Всё пройдёт само собой,
    Пустота и суета.
    То ли тела маета,
    То ли духа нищета.

    То ли мы идём по кругу,
    То ли жизнь не учит нас,
    То ли в поле кружит вьюга,
    То ли был последний шанс.

    То ли снится всё плохое,
    И без света страшно спать,
    Страха тесто дрожжевое
    Поднялось, за пядью пядь.

    Где-то волки, где-то львы,
    Где-то мы с тобой на Вы,
    Что не так, теперь неважно,
    Как фигуркам восковым.

    Ни ошибок, ни примет,
    Нет вины и нет цены.
    Смерти нет и жизни нет.
    Всё равно. И все равны.

    Что ни делай, всё пройдёт.
    Даже, бледно-голубой,
    Меркнет свет и тает лёд.
    …Жизнь пройдёт сама собой.

    * * *

    Мой бедный Рим, раздавленный и жалкий,
    Как мумия положен в мавзолей.
    Здесь заживо закопаны весталки,
    А кошки обживают Колизей.

    В твоём белье копаются поныне,
    Твоих богов разбили и сожгли,
    И Пантеон смирили как рабыню,
    К другому господину привели.

    Твоё смиренье как твоё величье
    Толкуют тут на тысячи ладов.
    Марс-громовержец стал трофеем, дичью,
    А грома даже не найти следов.

    Здесь храм языческий вместил святые мощи,
    Спасаясь, словно бедная вдова,
    И в христианства глубину и толщу
    Так врос, что даже не осталось шва.

    Но старый Рим, единственный и вечный,
    Зажившийся, доживший до седин,
    Мой жалкий Рим, убогий и увечный,
    У Бога и у Вечности один.

    * * *

    Мы главное оставим на потом,
    И будем жить – до смерти – животом,
    За суету порой себя ругая.
    Не думая о сложном и простом,
    И даже об отличьи видовом,
    Лишь пустоте на верность присягая.

    Кто нас поймёт – такие тут дела,
    Добро не ценят, не забудут зла,
    Обычаи здесь завелись такие.
    Бьют зеркала, не ценят ремесла,
    Ну что же ты опять невесела –
    Привычные твои слова людские.

    Уж лучше жить на хлебе и воде,
    И быть ничем, и проживать нигде,
    При свечке книгу бытия листая,
    Но каждый день, при страхе и стыде,
    В чём счастье знать и помнить о беде,
    Из темноты на звёзды прорастая.