1
 Рукомос - Новая Буржуазная Поэзия Международная литературная Волошинская премия

 

Разделы сайта


  На главную
  Манифест
  Люди
  Площадки
  Тексты
  Выступления
  Книги
  Заседания
  Статьи
  Отчеты
  IMHO
  Общага
  Форум
  Контакты

Для зарегистрированных членов ЛИТО

  Имя:

Пароль:


Литафиша.Ру



Rambler's
Top100 Rambler's Top100



Мария Корнева


 Мария Корнева
     
     
    Оставить сообщение

    Тексты




    (вступительная подборка)
    комментарии


    (текст подборки)



    ***Мокрые боги, размышления у памятника Пушкину

    Улица выплюнула литры мокрого,
    Вода встряхнулась, шерсть взъерошила
    И стала тучами над этой пропастью.
    Просто я
    Простояла под тонкой пленкой
    Между землей и мягким небом
    И смотрела ему в глаза:
    Капли на бронзе – тоскливое зрелище,
    Что богам не нужны зонтики, кто сказал?

    ***Питер. Небо. Май.

    небо пустили в Город:
    кто-то закрыл зонтик,
    и небо упало в лужу,
    и небо пил мокрый голубь.
    и ты споткнулся о небо,
    и, видимо, не удивился,
    соскреб небо с асфальта
    в бутылку, и сверху – пробку.
    принес, говоришь: небо,
    разлитое по стаканам,
    отлично подходит к рыбе,
    с лимоном и лучше с солью.
    и мы познавали небо
    сквозь дно запотевшей посуды,
    думая, как это клево,
    быть птицей и пить небо.

    * * *

    ты только пообещай, что завтра придёт утро,
    и я тебе всё расскажу о своих тайнах:
    что я запустила пальцы в твои кудри,
    и корни под кожу пустила, и прорастаю.

    в сожжённой песками силе смертельно скучно
    рожденным под ложным солнцем, зачатым в травах.
    кто верит в успех до предела натянутой лонжи,
    боюсь, ничего не узнает о наших нравах.

    ты веришь, я просто довольна уставшим миром,
    чудным, непомерно простым. не мешает тело,
    и двести граммов свободы в тротиловом эквиваленте
    под левой грудью мирно делают дело.

    и я не ищу ошибок в чужих твореньях.
    я буду кормить твоих кошек и слушать ветер.
    и мне – ты поверь – никакого не будет дела,
    что моя дверь для тебя совсем не одна на свете.

    * * *

    я хочу услышать что скажет женщина
    проложившая лыжню на виниловой целине

    много лет назад пируэтом безупречным
    иглы зацепившей кружево на ноге

    и напряжением растущим уверенно
    под юбкой острой стрелкой на чулке

    чтобы мы все заедая мечты таблетками
    оставались вместе в «никуда» и «нигде»

    * * *

    "Ты не умеешь летать", -
    напомнил знакомый ангел,
    почесывая перья
    обгрызенными ногтями.
    Привычка спорить с ангелами:
    делаю шаг с балкона.
    Лечу же?! Ловит, смеется:
    "Дура, куда тебе небо:
    на кухне горы посуды
    и дочку к восьми в садик.
    Еще читаешь Гессе,
    а воешь совсем по-бабьи".
    Молчу. Разливаю кофе.
    Плюется. Брезгливо морщится.
    "Конечно, - говорит. - Ты в небо,
    и кто будет кормить кота?"

    ***Думал, она - плохая примета

    1

    Без нее расстилали скатерти,
    Без нее оправдали вечностью.
    Она кутала без исходности,
    Упустив ощущение берега,
    Ворковала вне понимания,
    Пожалел бы кто. Утро загодя
    Подоспело. Некстати косы-то
    Распустила. Одела красное,
    Или белое, чтоб понравиться.
    А осталось, уныло сгорбившись,
    Уповать на его причал.

    2

    Дым в мурашках
    Валит. Страшно.
    Пахнет жутью.
    Клонит прутья.
    Дым на ощупь
    Ищет небо.
    Не пускает,
    Вспоминает
    Саломеевские
    Пляски.
    Он прощает.
    Все прощает.

    3

    Думал, она – плохая примета,
    Плевался украдкой, ставил свечку.
    А она никогда не верила
    ни приметам,
    ни ему.

    ***Зимний синдром

    Недостаток чего-то по жизни
    Заставляет опасаться морозов,
    Спотыкаться на нижней ступеньке,
    Головой об косяк ударяться,
    Ковырять до крови ссадины,
    Бросать в знакомых фантики,
    Напиваться при виде снега,
    В колючий свитер кутаться,
    Вспарывать подушки,
    Среди пуха искать бабочек,
    Ныть, что не дотерпеть до весны,
    Бить в подъезде лампочки,
    Путаться в рукавах на лестнице,
    Варить кофе среднего рода.
    Недостаток чего-то по жизни.
    Говорят, недостаток йода.

    ***Волки

    Я говорю с волками на одном языке,
    Они часто приходят в мой дом.
    Они пьют с моих рук, и еще вчера
    Cидели за этим столом.
    Волки знают цену словам,
    Грязным нотам и большим деньгам,
    Потому не пишут песен
    И таскают на халяву овец с твоего поля.
    Чужая слабость – не повод врать,
    Да, конечно, ты в праве стрелять,
    Но стоит напомнить,
    Что у них есть семья.
    А нам?
    Так зачем же нам сытые овцы
    И голодные волки?

    ***Кукушка

    ты не мой, ты, конечно, не должен,
    (улетаешь обратно в ночь).
    я неверная любовница
    и довольно паршивая дочь.
    а муж у нас кто? а муж у нас
    шаман. (пристегни ремень).
    тебе скажут, что я твой пьяный кошмар,
    знаешь, лучше ты им поверь.
    соберу на заднем дворе кукол,
    до утра их буду качать.
    ты не мой, ты, конечно, не скажешь дочкам,
    какая их мамка блядь.
    муж лечил меня тонкими прутьями,
    заставлял на костре плясать,
    раздарил ведьмам всех моих кукол
    и кричал, что я им не мать.
    ты не мой, но, послушай, мне можно было
    вдохновенно подолгу врать.
    ты не мой, не узнаешь, как буду
    по лесам кукушкой рыдать.
    вышиваю на мужней рубашке
    свой (наш) смертный обман,
    каюсь, я не хотела гибели,
    но ведь муж-то у нас шаман.

    * * *

    я совсем не хочу курить,
    но пальцам нужна сигарета,
    давай успеем решить до поезда,
    кто из нас достанется свету.
    я могу сама одеться,
    сварить беспринципный кофе,
    буквально поняв свалившийся
    на мою голову запах.
    запах промокшей кожи,
    больной, стареющей веры,
    свернувшихся в клубок улиц,
    ломанной горизонтали.
    мы оба кофейного цвета,
    без сливок, без меда, без сахара.
    закроешь мой портрет листиком,
    забудешь, как я здесь плакала.
    забудешь разговоры о Дебюсси,
    о бренности непонимания,
    о том, что мечта в грязно-желтом такси
    переживет расставание.
    и я забуду проклятую мысль,
    что ты изначально свят,
    как ты говорил, мне страшно идет
    изящный неженский мат,
    мне очень идет этот вечер,
    больные и злые глаза,
    но вряд ли идут наши встречи
    поверь, я оденусь сама…

    * * *

    В любимых глазах сигаретным дымом отражается серое небо.
    Последняя ночь принесла лишь щетину и стала забытым бредом.
    Еще по привычке дрожит рука, но можно не верить в бога.
    Если их сегодня было нашим вчера, их не нужно судить так строго.

    Не знаем имен и не помним границ, ты думал, так будет спокойней;
    Мы думали, верность – опасный порок, она стала нашим конвойным.
    Мы не понимали, что наши слова – обрывки чужих разговоров.
    Хотели меня, находили тебя потоки забавных укоров.

    Привычный формат разлетелся вокруг, как ворох старой одежды.
    Кто-то решил, что то, что мы любим город признает грешным.
    Ментоловый дым не самый простой способ познания неба,
    Он просто напомнит нам тех, кто мы есть, а это – избитая тема.